Меркнут знаки Зодиака

Меркнут знаки Зодиака
Над просторами полей.
Спит животное Собака,
Дремлет птица Воробей.
Толстозадые русалки
Улетают прямо в небо,
Руки крепкие, как палки,
Груди круглые, как репа.
Ведьма, сев на треугольник,
Превращается в дымок.
С лешачихами покойник
Стройно пляшет кекуок.
Вслед за ними бледным хором
Ловят Муху колдуны.
И стоит над косогором
Неподвижный лик луны.

Меркнут знаки Зодиака
Над постройками села,
Спит животное Собака,
Дремлет рыба Камбала.
Колотушка тук-тук-тук,
Спит животное Паук,
Спит Корова, Муха спит,
Над землёй луна висит.
Над землёй большая плошка
Опрокинутой воды.
Леший вытащил бревёшко
Из мохнатой бороды.
Из-за облака сирена
Ножку выставила вниз,
Людоед у джентльмена
Неприличное отгрыз.
Всё смешалось в общем танце,
И летят во все концы
Гамадрилы и британцы,
Ведьмы, блохи, мертвецы.

Кандидат былых столетий,
Полководец новых лет,
Разум мой! Уродцы эти —
Только вымысел и бред.
Только вымысел, мечтанье,
Сонной мысли колыханье,
Безутешное страданье, —
То, чего на свете нет.

Высока земли обитель.
Поздно, поздно. Спать пора!
Разум, бедный мой воитель,
Ты заснул бы до утра.
Что сомненья? Что тревоги?
День прошёл, и мы с тобой —
Полузвери, полубоги —
Засыпаем на пороге
Новой жизни молодой.

Колотушка тук-тук-тук,
Спит животное Паук,
Спит Корова, Муха спит,
Над землёй луна висит.
Над землёй большая плошка
Опрокинутой воды.
Спит растение Картошка.
Засыпай скорей и ты!

Continue reading

Posted in verse | 2 Comments


– 1958
Еврейское кладбище около Ленинграда.
Кривой забор из гнилой фанеры.
За кривым забором лежат рядом
юристы, торговцы, музыканты, революционеры.

Для себя пели.
Для себя копили.
Для других умирали.
Но сначала платили налоги,
уважали пристава,
и в этом мире, безвыходно материальном,
толковали Талмуд,
оставаясь идеалистами.

Может, видели больше.
А, возможно, верили слепо.
Но учили детей, чтобы были терпимы
и стали упорны.
И не сеяли хлеба.
Никогда не сеяли хлеба.
Просто сами ложились
в холодную землю, как зерна.
И навек засыпали.
А потом — их землей засыпали,
зажигали свечи,
и в день Поминовения
голодные старики высокими голосами,
задыхаясь от голода, кричали об успокоении.
И они обретали его.
В виде распада материи.

Ничего не помня.
Ничего не забывая.
За кривым забором из гнилой фанеры,
в четырех километрах от кольца трамвая.

Continue reading

Posted in verse | 4 Comments

Mushroom by Emily Dickinson

The mushroom is the elf of plants,
At evening it is not;
At morning in a truffled hut
It stops upon a spot

As if it tarried always;
And yet its whole career
Is shorter than a snake’s delay,
And fleeter than a tare.

‘Tis vegetation’s juggler,
The germ of alibi;
Doth like a bubble antedate,
And like a bubble hie.

I feel as if the grass were pleased
To have it intermit;
The surreptitious scion
Of summer’s circumspect.

Had nature any outcast face,
Could she a son condemn,
Had nature an Iscariot,
That mushroom,–it is him.

Posted in verse | 1 Comment

As I get more and more grown up, I wrestle with what it means. To quote one young but promising author, “When I was a child, I spake as a child, I understood as a child, I thought as a child; when I became a man, I put away childish things.” But what are childish things? Curiosity, openness, passion are childish things but not something one would aspire to “putting away.” Maybe the key is in the first part of the quote: mature vs immature understanding and thinking (speaking is but a function of these two).

What is mature thinking/understanding then? I would argue it is the ability to take a long view on the subject, a view informed by the context, by the history, by the knowledge of other opinions. From my area of former expertise, natural science, I saw that the ability to place facts and arguments within a larger picture 1. gives one a great advantage in speed and quality of assessing new information and 2. something that people without a systematic natural science education lack. Having a structure where new ideas can fit, of course, can be a disadvantage when and if that structure cannot accommodate a very large and very new idea (but how often does that happen tho?). Also any such structure is, by necessity, a product of the times and may be subject to the biases and prejudices of these times. OTOH, it is only by having a long view one can tell contemporary biases and prejudices from the “natural state of things.”

Liberal education is one way to acquire this structure, but not everyone can afford X years of his life and N hundreds of thousands of dollars for something as intangible and superficially useless as a “long view.” In any case such a long view needs to include one’s own life, for scale if nothing else; and at the usual college age (20, give or take) the life is still too short. An alternative is systematic and deep reading throughout life, which – like exercise preps you to meet old age before meeting a heart attack – presumably would prep you for a role of a wise elder instead of a crazy old man.

There are two important qualifiers here: systematic and deep. I’ll save the deep for a later post. What is the system that would make one’s reading systematic? One can go through the classics – as direct a chance to converse with humanity’s greatest minds as one can hope for; but what is “a classic?” Much ink has been spilled in deciding what belongs to the canon and what doesn’t, and the lists get revised with every new trend. Anyone can make a list but a list is too accessible for others’ meddling and amending. A decisive argument is to print a 50-volume library according to your list, however idiosyncratic – nobody can argue with a hundred pound of books. So two attempts were made: Harvard Classics (first edition 1909) and Britannica’s Great Books of the Western World (first edition 1952, second 1990).

Harvard Classics, 51 volumes, with a tagline “…I had more than once stated in public that in my opinion a five-foot — at first a three-foot — shelf would hold books enough to afford a good substitute for a liberal education to anyone who would read them with devotion, even if he could spare but fifteen minutes a day for reading.”

Reading guide, the five foot shelf reconsidered, wiki.

GBotWW, 54 volumes with a two-volume inane compendium/ dictionary of ideas named Syntopicon.

Ten-year reading plan 1 (on Angelfire!!!), plan 2, plan 3 reading intensivea very critical article (no intros – a valid point), wiki, discussion of college curriculum based on great books.

No introductions: Lacking such help, how can one be expected to take an interest in such problems, vivid enough to Aquinas, as “Whether an Inferior Angel Speaks to a Superior Angel?,” “Whether We Should Distinguish Irascible and Concupiscible Parts in the Superior Appetite?,” “Whether Heavenly Bodies Can Act on Demons?,” and “Whether by Virtue of Its Subtlety a Glorified Body Will No Longer Need to Be in a Place Equal to Itself?” In fact, even with help, one’s interest might remain moderate.

Dr. Adler’s set of books is a typical expression of the religion of culture that appeals to the American academic mentality. And the claims its creators make are a typical expression of the American advertising psyche.


Supplemental reading: The Moral Obligation To Be Intelligent, How Should One Read a Book?

On the importance of Greek/Latin studies: But not one of them (multiculturalist classicists) really wishes to adulterate our core values from the Greeks, to live under indigenous pre-Columbian ideas of government, Arabic protocols for female behavior, Chinese canons of medical ethics, Islamic traditions of church and state, Japanese ideals of race or Native-American notions of private property. (from Who Killed Homer?)

A list of lists, how meta

Posted in book log, txt | Comments Off on

Charles Baudelaire – Une Charogne

Шарль Бодлер – ПАДАЛЬ

Вы помните ли то, что видели мы летом?
Мой ангел, помните ли вы
Ту лошадь дохлую под ярким белым светом,
Среди рыжеющей травы?

Полуистлевшая, она, раскинув ноги,
Подобно девке площадной,
Бесстыдно, брюхом вверх лежала у дороги,
Зловонный выделяя гной.

И солнце эту гниль палило с небосвода,
Чтобы останки сжечь дотла,
Чтоб слитое в одном великая Природа
Разъединенным приняла.

И в небо щерились уже куски скелета,
Большим подобные цветам.
От смрада на лугу, в душистом зное лета,
Едва не стало дурно вам.

Спеша на пиршество, жужжащей тучей мухи
Над мерзкой грудою вились,
И черви ползали и копошились в брюхе,
Как черная густая слизь.

Все это двигалось, вздымалось и блестело,
Как будто, вдруг оживлено,
Росло и множилось чудовищное тело,
Дыханья смутного полно.

И этот мир струил таинственные звуки,
Как ветер, как бегущий вал,
Как будто сеятель, подъемля плавно руки,
Над нивой зерна развевал.

То зыбкий хаос был, лишенный форм и линий,
Как первый очерк, как пятно,
Где взор художника провидит стан богини,
Готовый лечь на полотно.

Из-за куста на нас, худая, вся в коросте,
Косила сука злой зрачок,
И выжидала миг, чтоб отхватить от кости
И лакомый сожрать кусок.

Но вспомните: и вы, заразу источая,
Вы трупом ляжете гнилым,
Вы, солнце глаз моих, звезда моя живая,
Вы, лучезарный серафим.

И вас, красавица, и вас коснется тленье,
И вы сгниете до костей,
Одетая в цветы под скорбные моленья,
Добыча гробовых гостей.

Скажите же червям, когда начнут, целуя,
Вас пожирать во тьме сырой,
Что тленной красоты – навеки сберегу я
И форму, и бессмертный строй.


Скажи, ты помнишь ли ту вещь, что приковала
Наш взор, обласканный сияньем летних дней,
Ту падаль, что вокруг зловонье изливала,
Труп, опрокинутый на ложе из камней.

Он, ноги тощие к лазури простирая,
Дыша отравою, весь в гное и в поту
Валялся там и гнил, все недра разверзая
С распутством женщины, что кажет наготу.

И солнце жадное над падалью сверкало,
Стремясь скорее все до капли разложить,
Вернуть Природе все, что власть ее соткала,
Все то, что некогда горело жаждой жить!

Под взорами небес, зловонье изливая,
Она раскинулась чудовищным цветком,
И задыхалась ты – и, словно неживая,
Готовилась упасть на свежий луг ничком.

Неслось жужжанье мух из живота гнилого,
Личинок жадные и черные полки
Струились, как смола, из остова живого,
И, шевелясь, ползли истлевшие куски.

Волной кипящею пред нами труп вздымался;
Он низвергался вниз, чтоб снова вырастать,
И как-то странно жил и странно колыхался,
И раздувался весь, чтоб больше, больше стать!

И странной музыкой все вкруг него дышало,
Как будто ветра вздох был слит с журчаньем вод,
Как будто в веялке, кружась, зерно шуршало
И свой ритмический свершало оборот.

Вдруг нам почудилось, что пеленою черной
Распавшись, труп исчез, как побледневший сон.
Как контур выцветший, что, взору непокорный,
Воспоминанием бывает довершен.

И пес встревоженный, сердитый и голодный,
Укрывшись за скалой, с ворчаньем мига ждал,
Чтоб снова броситься на смрадный труп свободно
И вновь глодать скелет, который он глодал.

А вот придет пора – и ты, червей питая,
Как это чудище, вдруг станешь смрад и гной,
Ты – солнца светлый лик, звезда очей златая,
Ты – страсть моей души, ты – чистый ангел мой!

О да, прекрасная – ты будешь остов смрадный,
Чтоб под ковром цветов, средь сумрака могил,
Среди костей найти свой жребий безотрадный,
Едва рассеется последний дым кадил.

Но ты скажи червям, когда без сожаленья
Они тебя пожрут лобзанием своим,
Что лик моей любви, распавшейся из тленья,
Воздвигну я навек нетленным и святым!


The Carcase

The object that we saw, let us recall,
This summer morn when warmth and beauty mingle —
At the path’s turn, a carcase lay asprawl
Upon a bed of shingle.
Legs raised, like some old whore far-gone in passion,
The burning, deadly, poison-sweating mass
Opened its paunch in careless, cynic fashion,
Ballooned with evil gas.
On this putrescence the sun blazed in gold,
Cooking it to a turn with eager care —
So to repay to Nature, hundredfold,
What she had mingled there.
The sky, as on the opening of a flower,
On this superb obscenity smiled bright.
The stench drove at us, with such fearsome power
You thought you’d swoon outright.
Flies trumpeted upon the rotten belly
Whence larvae poured in legions far and wide,
And flowed, like molten and liquescent jelly,
Down living rags of hide.
The mass ran down, or, like a wave elated
Rolled itself on, and crackled as if frying:
You’d think that corpse, by vague breath animated,
Drew life from multiplying.
Through that strange world a rustling rumour ran
Like rushing water or a gust of air,
Or grain that winnowers, with rhythmic fan,
Sweep simmering here and there.
It seemed a dream after the forms grew fainter,
Or like a sketch that slowly seems to dawn
On a forgotten canvas, which the painter
From memory has drawn.
Behind the rocks a restless cur that slunk
Eyed us with fretful greed to recommence
His feast, amidst the bonework, on the chunk
That he had torn from thence.
Yet you’ll resemble this infection too
One day, and stink and sprawl in such a fashion,
Star of my eyes, sun of my nature, you,
My angel and my passion!
Yes, you must come to this, O queen of graces,
At length, when the last sacraments are over,
And you go down to moulder in dark places
Beneath the grass and clover.
Then tell the vermin as it takes its pleasance
And feasts with kisses on that face of yours,
I’ve kept intact in form and godlike essence
Our decomposed amours!
— Roy Campbell, Poems of Baudelaire (New York: Pantheon Books, 1952)

Of six translations, I like this one the best.

Posted in verse | Comments Off on Charles Baudelaire – Une Charogne

Edna St. Vincent Millay

Euclid alone has looked on Beauty bare.
Let all who prate of Beauty hold their peace,
And lay them prone upon the earth and cease
To ponder on themselves, the while they stare
At nothing, intricately drawn nowhere
In shapes of shifting lineage; let geese
Gabble and hiss, but heroes seek release
From dusty bondage into luminous air.

O blinding hour, O holy, terrible day,
When first the shaft into his vision shone
Of light anatomized! Euclid alone
Has looked on Beauty bare. Fortunate they
Who, though once only and then but far away,
Have heard her massive sandal set on stone.



Posted in verse | Comments Off on Edna St. Vincent Millay

In time of ‘the breaking of nations’ (1916) – Thomas Hardy

Only a man harrowing clods
In a slow silent walk
With an old horse that stumbles and nods
Half asleep as they stalk.

Only thin smoke without flame
From the heaps of couch-grass:
Yet this will go onward the same
Though Dynasties pass.


I like it better truncated

Posted in verse | Comments Off on In time of ‘the breaking of nations’ (1916) – Thomas Hardy

Walt Whitman – After the Sea-Ship

After the Sea-Ship—after the whistling winds;
After the white-gray sails, taut to their spars and ropes,
Below, a myriad, myriad waves, hastening, lifting up their necks,
Tending in ceaseless flow toward the track of the ship:
Waves of the ocean, bubbling and gurgling, blithely prying,
Waves, undulating waves—liquid, uneven, emulous waves,
Toward that whirling current, laughing and buoyant, with curves,
Where the great Vessel, sailing and tacking, displaced the surface

Posted in verse | Comments Off on Walt Whitman – After the Sea-Ship

Михаил Айзенберг


Человек, пройдя нежилой массив,
замечает, что лес красив,
что по небу ходит осенний дым,
остающийся золотым.

Помелькав задумчивым грибником,
он в сырую упал траву
и с подмятым спорит воротником,
обращается к рукаву.


Человек куда-то в лесу прилег,
обратился в слух, превратился в куст.
На нем пристроился мотылек.
За ним сырой осторожный хруст.

Человеку снится, что он живет
как разумный камень на дне морском,
под зеленой толщей великих вод
бесконечный путь проходя ползком.

И во сне, свой каменный ход храня,
собирает тело в один комок.
У него билет выходного дня
в боковом кармане совсем промок.

Михаил Айзенберг, 1997 @

Posted in verse | Comments Off on Михаил Айзенберг

Дмитрий Быков – Басня

Да, подлый муравей, пойду и попляшу
И больше ни о чем тебя не попрошу.
На стеклах ледяных играет мерзкий глянец.
Зима сковала пруд, а вот и снег пошел.
Смотри, как я пляшу, последний стрекозел,
Смотри, уродина, на мой прощальный танец.

Ах, были времена! Под каждым мне листком
Был столик, вазочки, и чайник со свистком,
И радужный огонь росистого напитка…
Мне только то и впрок в обители мирской,
Что добывается не потом и тоской,
А так, из милости, задаром, от избытка.

Замерзли все цветы, ветра сошли с ума,
Все, у кого был дом, попрятались в дома,
Повсюду муравьи соломинки таскают…
А мы, не годные к работе и борьбе,
Умеем лишь просить: “Пусти меня к себе!” –
И гордо подыхать, когда нас не пускают.

Когда-нибудь в раю, где пляшет в тишине
Веселый рой теней, – ты подползешь ко мне,
Худой, мозолистый, угрюмый, большеротый,-
И, с завистью следя воздушный мой прыжок,
А я скажу: “Дружок! Пойди-ка поработай!”

Posted in verse | Comments Off on Дмитрий Быков – Басня

Шахматы – Александр Тихонов

Всё перекрыто, некуда дыхнуть,
Король застыл в предчувствии разгрома.
Но где-то ж должен выход промелькнуть,
Не где-то, а в резервуарах взлома.
Не поленись, сосредоточься, вдруг
Полезут вереницей варианты,
Просчитывай, выпрыгивай за круг,
За всё, что преподносят фолианты.
Толкайся от того, что под ногой,
Перипетии чти в условиях задачи:
Вдруг выбьют стул, не пустят на постой,
Припомнив миг бесславный при поддаче.
Пробит король. Глаза со всех сторон,
Свою игру играет королева:
Кромсает пешки, позабыв про трон,
Лишив главкома сил без обогрева.
Но выход должен быть, подумай, не скули,
Ещё в извилинах хватает динамита.
Он рвёт мозги, и скачут короли,
И перестроившись, его играет свита.
А нет – тупик. Но ты, король, не плачь,
Сдал партию, но то ещё не матч.

Posted in verse | Comments Off on Шахматы – Александр Тихонов


If you care deeply about an issue and are engaged in group activity on its behalf that is fun and inspiring and heightens your sense of solidarity with others, you are most certainly not doing your cause any good.

Barney Frank

Posted in ostraca | Comments Off on QotD

‘The Temple of Nature’ (1802) by Erasmus Darwin

Organic life beneath the shoreless waves 
Was born, and nursed in Ocean’s pearly caves; 
First forms minute, unseen by spheric glass, 
Move on the mud, or pierce the watery mass; 
These, as successive generations bloom, 
New powers acquire and larger limbs assume; 
Whence countless groups of vegetation spring, 
And breathing realms of fin, and feet, and wing.
Thus the tall Oak, the giant of the wood, 
Which bears Britannia’s thunders on the flood; 
The Whale, unmeasured monster of the main; 
The lordly lion, monarch of the plain; 
The eagle, soaring in the realms of air, 
Whose eye, undazzled, drinks the solar glare; 
Imperious man, who rules the bestial crowd, 
Of language, reason, and reflection proud, 
With brow erect, who scorns this earthy sod, 
And styles himself the image of his God – 
Arose from rudiments of form and sense, 
An embryon point or microscopic ens!

Posted in verse | Comments Off on ‘The Temple of Nature’ (1802) by Erasmus Darwin

The Hangman by Maurice Ogden

Posted in verse | 1 Comment

Do not stand at my grave and weep.
I am not there. I do not sleep.
I am a thousand winds that blow.
I am the diamond glints on snow.
I am the sunlight on ripened grain.
I am the gentle autumn rain.
When you awaken in the morning’s hush
I am the swift uplifting rush
Of quiet birds in circled flight.
I am the soft stars that shine at night.
Do not stand at my grave and cry;
I am not there. I did not die.
Mary Elizabeth Frye


Posted in verse | Comments Off on

The Tyger

Tyger Tyger, burning bright,
In the forests of the night;
What immortal hand or eye,
Could frame thy fearful symmetry?

In what distant deeps or skies.
Burnt the fire of thine eyes?
On what wings dare he aspire?
What the hand, dare sieze the fire?

And what shoulder, & what art,
Could twist the sinews of thy heart?
And when thy heart began to beat,
What dread hand? & what dread feet?

What the hammer? what the chain,
In what furnace was thy brain?
What the anvil? what dread grasp,
Dare its deadly terrors clasp!

When the stars threw down their spears
And water’d heaven with their tears:
Did he smile his work to see?
Did he who made the Lamb make thee?

Tyger Tyger burning bright,
In the forests of the night:
What immortal hand or eye,
Dare frame thy fearful symmetry?


Тигр, о Тигр, во мгле ночной
Страшный сполох огневой!
Кто бессмертный мастер сей
Соразмерности твоей?

Где глаза твои зажглись, —
Что за бездна? что за высь?
Чьи парили там крыла?
Чья рука огонь взяла?

Как дерзнула та ладонь
В сердце превратить огонь?
Как забилось сердце вдруг
В мощной хватке грозных рук?

Молот чей? из кузни чьей?
В пламени каких печей?
Кто ковал и закалял
Мозга яростный металл?

Звёзд лучистый хоровод,
Влагу слёз на небо льёт;
А Творец твой, рад ли он?
Им ли Агнец сотворён?

Тигр, о Тигр, во мгле ночной
Страшный сполох огневой!
Кто бесстрашный мастер сей
Соразмерности твоей?


Posted in verse | 1 Comment

A few from “The making of a poem”

You, Andrew MarvellArchibald MacLeish

And here face down beneath the sun
And here upon earth’s noonward height
To feel the always coming on
The always rising of the night:

To feel creep up the curving east
The earthy chill of dusk and slow
Upon those under lands the vast
And ever climbing shadow grow

And strange at Ecbatan the trees
Take leaf by leaf the evening strange
The flooding dark about their knees
The mountains over Persia change

And now at Kermanshah the gate
Dark empty and the withered grass
And through the twilight now the late
Few travelers in the westward pass

And Baghdad darken and the bridge
Across the silent river gone
And through Arabia the edge
Of evening widen and steal on

And deepen on Palmyra’s street
The wheel rut in the ruined stone
And Lebanon fade out and Crete
High through the clouds and overblown

And over Sicily the air
Still flashing with the landward gulls
And loom and slowly disappear
The sails above the shadowy hulls

And Spain go under and the shore
Of Africa the gilded sand
And evening vanish and no more
The low pale light across that land

Nor now the long light on the sea:

And here face downward in the sun
To feel how swift how secretly
The shadow of the night comes on …

A reference to this

Continue reading

Posted in verse | Comments Off on A few from “The making of a poem”

Александр Блок

Петроградское небо мутилось дождем,
На войну уходил эшелон.
Без конца — взвод за взводом и штык за штыком
Наполнял за вагоном вагон.

В этом поезде тысячью жизней цвели
Боль разлуки, тревоги любви,
Сила, юность, надежда… В закатной дали
Были дымные тучи в крови.

И, садясь, запевали Варяга одни,
А другие — не в лад — Ермака,
И кричали ура, и шутили они,
И тихонько крестилась рука.

Вдруг под ветром взлетел опадающий лист,
Раскачнувшись, фонарь замигал,
И под черною тучей веселый горнист
Заиграл к отправленью сигнал.

И военною славой заплакал рожок,
Наполняя тревогой сердца.
Громыханье колес и охрипший свисток
Заглушило ура без конца.

Уж последние скрылись во мгле буфера,
И сошла тишина до утра,
А с дождливых полей все неслось к нам ура,
В грозном клике звучало: пора!

Нет, нам не было грустно, нам не было жаль,
Несмотря на дождливую даль.
Это — ясная, твердая, верная сталь,
И нужна ли ей наша печаль?

Эта жалость — ее заглушает пожар,
Гром орудий и топот коней.
Грусть — ее застилает отравленный пар
С галицийских кровавых полей…

Разбор + комментарии

*   *   *   

Грешить бесстыдно, непробудно,
Счет потерять ночам и дням,
И, с головой от хмеля трудной,
Пройти сторонкой в божий храм.

Три раза поклониться долу,
Семь — осенить себя крестом,
Тайком к заплеванному полу
Горячим прикоснуться лбом.

Кладя в тарелку грошик медный,
Три, да еще семь раз подряд
Поцеловать столетний, бедный
И зацелованный оклад.

А воротясь домой, обмерить
На тот же грош кого-нибудь,
И пса голодного от двери,
Икнув, ногою отпихнуть.

И под лампадой у иконы
Пить чай, отщелкивая счет,
Потом переслюнить купоны,
Пузатый отворив комод,

И на перины пуховые
В тяжелом завалиться сне…
Да, и такой, моя Россия,
Ты всех краев дороже мне.

Posted in verse | Comments Off on

THE WAY OF THE WORLD – Ella Wheeler Wilcox

Laugh, and the world laughs with you,
    Weep, and you weep alone ;
For the brave old earth must borrow its mirth,
     It has troubles enough of its own.
Sing, and the hills will answer,
     Sigh ! it is lost on the air ;
The echoes rebound to a joyful sound,
     But shrink from voicing care.

Rejoice, and men will seek you,
     Grieve, and they turn and go ;
They want full measure of all your pleasure,
     But they dont want your woe.
Be glad and your friends are many,
     Be sad and you lose them all ;
There are none to decline your nectard wine,
     But alone you must drink lifes gall.

Feast, and your halls are crowded ;
     Fast, and the world goes by ;
Succeed and give and it helps you live,
     But no man can help you die,
There is room in the halls of pleasure
     For a long and lordly train ;
But one by one we must all file on
     Thro the narrow aisles of pain.

Money, you got lots of friends
Crowding ’round the door
When you’re gone and spending ends
They don’t come no more

Posted in verse | Comments Off on

Sara Teasdale

There will come soft rains and the smell of the ground,
And swallows circling with their shimmering sound;
And frogs in the pool singing at night,
And wild plum trees in tremulous white;
Robins will wear their feathery fire,
Whistling their whims on a low fence-wire;
And not one will know of the war, not one
Will care at last when it is done.
Not one would mind, neither bird nor tree,
If mankind perished utterly;
And Spring herself when she woke at dawn
Would scarcely know that we were gone.
Continue reading

Posted in verse | 2 Comments